Новости однажды возвращаясь домой я нечаянно забрел

Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу 4. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Возвращаясь однажды домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени.

Антон Чехов - Дом с мезонином

Дом с мезонином - Художественная литература Tо незнакомую усадьбу (По А. Чехову).
Вкаком из предложений пропущена одна (только одна! - вопрос №28171421 от заушкина 14.05.2023 23:22 Однажды,(возвращаться)домой,я нечаянно забрёл в какую-то ряда старых,очень высоких елей стояли,как две сплошные стены,(образовать)мрачную,красивую аллею.Я легко перелеза через изгородь и пошёл по ней,(скользить)по еловым иглам.
Чехов - Дом с мезонином Однажды,возвращаясь домой,я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую ряда старых,очень высоких елей стояли,как две сплошные стены,образовав мрачную,красивую аллею.Я легко перелез через изгородь и пошёл по ней,скользя по еловым иглам.

однажды возвращаясь домой я нечаянно забрел в незнакомую усадьбу синтаксический разбор предложения

За тем я пов.. Прошло годняя л.. В старом саду не громко пела ив.. Но вот и лип.. На колокольн.. Перепишите текст 1, раскрывая скобки, вставляя, где это необходимо, пропущенные буквы и знаки препинания. Возвращаясь однажды домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу.

Схема предложения — [-. В конце данного повествовательного предложения ставится точка; запятыми в предложении выделен деепричастный оборот. Предлог, существительное, предлог, местоимение, глагол, существительное, местоимение, прилагательное, наречие, прилагательное.

Не глядя на нас, она очень серьезно и обстоятельно рассказала нам, сколько сгорело домов в селе Сиянове, сколько мужчин, женщин и детей осталось без крова и что намерен предпринять на первых порах погорельческий комитет, членом которого она теперь была. Давши нам подписаться, она спрятала лист и тотчас же стала прощаться. Я поклонился. Когда она уехала, Петр Петрович стал рассказывать. Эта девушка, по его словам, была из хорошей семьи, и звали ее Лидией Волчаниновой, а имение, в котором она жила с матерью и сестрой, так же как и село на другом берегу пруда, называлось Шелковкой. Отец ее когда-то занимал видное место в Москве и умер в чине тайного советника. Несмотря на хорошие средства, Волчаниновы жили в деревне безвыездно, лето и зиму, и Лидия была учительницей в земской школе у себя в Шелковке и получала 25 рублей в месяц.

Она тратила на себя только эти деньги и гордилась, что живет на собственный счет. Они будут вам очень рады. Как-то после обеда, в один из праздников, мы вспомнили про Волчаниновых и отправились к ним в Шелковку. Они, мать и обе дочери, были дома. Мать, Екатерина Павловна, когда-то, по-видимому, красивая, теперь же сырая не по летам, больная одышкой, грустная, рассеянная, старалась занять меня разговором о живописи.

Прошлогодняя листва шелестела под ногами. Направо, в фруктовом саду, нехотя, слабым голосом пела иволга, должно быть, тоже старая. Но вот липы кончились.

Я прошёл мимо дома с террасой, и передо мной неожиданно открылся чудесный вид: широкий пруд с купальней, деревня на том берегу, высокая узкая колокольня. На ней горел крест, отражая заходившее солнце.

Информация

Здесь тоже запустение и старость. Прошлогодняя листва шелестела под ногами. Направо, в фруктовом саду, нехотя, слабым голосом пела иволга, должно быть, тоже старая. Но вот липы кончились.

Но вот и липы кончились; я прошел мимо белого дома с террасой и с мезонином, и передо мною неожиданно развернулся вид на барский двор и на широкий пруд с купальней, с толпой зеленых ив, с деревней на том берегу, с высокой узкой колокольней, на которой горел крест, отражая в себе заходившее солнце. На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого, будто я уже видел эту самую панораму когда-то в детстве. А у белых каменных ворот, которые вели со двора в поле, у старинных крепких ворот со львами, стояли две девушки. Одна из них, постарше, тонкая, бледная, очень красивая, с целой копной каштановых волос на голове, с маленьким упрямым ртом, имела строгое выражение и на меня едва обратила внимание; другая же, совсем еще молоденькая — ей было семнадцать-восемнадцать лет, не больше — тоже тонкая и бледная, с большим ртом и с большими глазами, с удивлением посмотрела на меня, когда я проходил мимо, cказала что-то по-английски и сконфузилась, и мне показалось, что и эти два милых лица мне давно уже знакомы. И я вернулся домой с таким чувством, как будто видел хороший сон. Вскоре после этого, как-то в полдень, когда я и Белокуров гуляли около дома, неожиданно, шурша по траве, въехала во двор рессорная коляска, в которой сидела одна из тех девушек. Это была старшая. Она приехала с подписным листом просить на погорельцев. Не глядя на нас, она очень серьезно и обстоятельно рассказала нам, сколько сгорело домов в селе Сиянове, сколько мужчин, женщин и детей осталось без крова и что намерен предпринять на первых порах погорельческий комитет, членом которого она теперь была. Давши нам подписаться, она спрятала лист и тотчас же стала прощаться. Я поклонился. Когда она уехала, Петр Петрович стал рассказывать. Эта девушка, по его словам, была из хорошей семьи, и звали ее Лидией Волчаниновой, а имение, в котором она жила с матерью и сестрой, так же как и село на другом берегу пруда, называлось Шелковкой. Отец ее когда-то занимал видное место в Москве и умер в чине тайного советника.

Женя отрицательно покачала головой, и слёзы показались у неё на глазах. В это время Лида только что вернулась откуда-то и, стоя около крыльца с хлыстом в руках, стройная, красивая, освещённая солнцем, приказывала что-то работнику. Торопясь и громко разговаривая, она приняла двух-трёх больных, потом с деловым, озабоченным видом ходила по комнатам, отворяя то один шкап, то другой, уходила в мезонин; её долго искали и звали обедать, и пришла она, когда мы уже съели суп. Все эти мелкие подробности я почему-то помню и люблю, и весь этот день живо помню, хотя не произошло ничего особенного. После обеда Женя читала, лёжа в глубоком кресле, а я сидел на нижней ступени террасы. Мы молчали. Всё небо заволокло облаками, и стал накрапывать редкий, мелкий дождь. Было жарко, ветер давно уже стих, и казалось, что этот день никогда не кончится. К нам на террасу вышла Екатерина Павловна, заспанная, с веером. Они обожали друг друга. Когда одна уходила в сад, то другая уже стояла на террасе и, глядя на деревья, окликала: "Ау, Женя! И к людям они относились одинаково. Екатерина Павловна также скоро привыкла и привязалась ко мне, и когда я не появлялся два-три дня, присылала узнать, здоров ли я. На мои этюды она смотрела тоже с восхищением, и с такою же болтливостью и так же откровенно, как Мисюсь, рассказывала мне, что случилось, и часто поверяла мне свои домашние тайны. Она благоговела перед своей старшей дочерью. Лида никогда не ласкалась, говорила только о серьёзном; она жила своею особенною жизнью и для матери и для сестры была такою же священной, немного загадочной особой, как для матросов адмирал, который всё сидит у себя в каюте. И теперь, пока накрапывал дождь, мы говорили о Лиде. Школа, аптечки, книжки —— всё это хорошо, но зачем крайности? Ведь ей уже двадцать четвёртый год, пора о себе серьёзно подумать. Этак за книжками и аптечками и не увидишь, как жизнь пройдёт... Замуж нужно. Женя, бледная от чтения, с помятою причёской, приподняла голову и сказала как бы про себя, глядя на мать: —— Мамочка, всё зависит от воли божией! И опять погрузилась в чтение. Пришёл Белокуров в поддёвке и в вышитой сорочке. Мы играли в крокет и lawn-tennis, потом, когда потемнело, долго ужинали, и Лида опять говорила о школах и о Балагине, который забрал в свои руки весь уезд. Уходя в этот вечер от Волчаниновых, я уносил впечатление длинного-длинного, праздного дня, с грустным сознанием, что всё кончается на этом свете, как бы ни было длинно. Нас до ворот провожала Женя, и оттого, быть может, что она провела со мной весь день от утра до вечера, я почувствовал, что без неё мне как будто скучно и что вся эта милая семья близка мне; и в первый раз за всё лето мне захотелось писать. Отчего, например, вы до сих нор не влюбились в Лиду или Женю? Это он говорил про свою подругу, Любовь Ивановну, жившую с ним вместе во флигеле. Я каждый день видел, как эта дама, очень полная, пухлая, важная, похожая на откормленную гусыню, гуляла по саду, в русском костюме с бусами, всегда под зонтиком, и прислуга то и дело звала её то кушать, то чай пить. Года три назад она наняла один из флигелей под дачу, да так и осталась жить у Белокурова, по-видимому, навсегда. Она была старше его лет на десять и управляла им строго, так что, отлучаясь из дому, он должен был спрашивать у неё позволения. Она часто рыдала мужским голосом, и тогда я посылал сказать ей, что если она не перестанет, то я съеду с квартиры; и она переставала. Когда мы пришли домой, Белокуров сел на диван и нахмурился в раздумье, а я стал ходить по зале, испытывая тихое волнение, точно влюблённый. Мне хотелось говорить про Волчаниновых. А Мисюсь? Какая прелесть эта Мисюсь! Белокуров длинно, растягивая "э-э-э-э... Говорил он уверенно и таким тоном, как будто я спорил с ним. Сотни вёрст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт. Белокуров принял это на свой счёт, обиделся и ушёл. У ворот со львами стояла Женя неподвижно, поджидая меня, чтобы проводить. Была грустная августовская ночь, —— грустная, потому, что уже пахло осенью; покрытая багровым облаком, восходила луна и еле-еле освещала дорогу и по сторонам её —— тёмные озимые поля. Часто падали звёзды. Женя шла со мной рядом по дороге и старалась не глядеть на небо, чтобы не видеть падающих звёзд, которые почему-то пугали её. Мы высшие существа, и если бы в самом деле мы сознали всю силу человеческого гения и жили бы только для высших целей, то в конце концов мы стали бы как боги. Но этого никогда не будет —— человечество выродится и от гения не останется и следа. Когда не стало видно ворот, Женя остановилась и торопливо пожала мне руку. Мне стало жутко от мысли, что я останусь один, раздражённый, недовольный собой и людьми; и я сам уже старался не глядеть на падающие звёзды. Я любил Женю. Должно быть, я любил её за то, что она встречала и провожала меня, за то, что смотрела на меня нежно и с восхищением.

Она читала целый день, с жадностью глядя в книгу, и только потому, что взгляд ее иногда становился усталым, ошеломленным и лицо сильно бледнело, можно было догадаться, как это чтение утомляло ее мозг. Когда я приходил, она, увидев меня, слегка краснела, оставляла книгу и с оживлением, глядя мне в лицо своими большими глазами, рассказывала о том, что случилось, например, о том, что в людской загорелась сажа, или что работник поймал в пруде большую рыбу. В будни она ходила обыкновенно в светлой рубашечке и в темно-синей юбке. Мы гуляли вместе, рвали вишни для варенья, катались в лодке, и, когда она прыгала, чтобы достать вишню или работала веслами, сквозь широкие рукава просвечивали ее тонкие, слабые руки. Или я писал этюд, а она стояла возле и смотрела с восхищением. В одно из воскресений, в конце июля, я пришел к Волчаниновым утром, часов в девять. Я ходил по парку, держась подальше от дома, и отыскивал белые грибы, которых в то лето было очень много, и ставил около них метки, чтобы потом подобрать их вместе с Женей. Дул теплый ветер. Я видел, как Женя и ее мать, обе в светлых праздничных платьях, прошли из церкви домой, и Женя придерживала от ветра шляпу. Потом я слышал, как на террасе пили чай. Для меня, человека беззаботного, ищущего оправдания для своей постоянной праздности, эти летние праздничные утра в наших усадьбах всегда были необыкновенно привлекательны. Когда зеленый сад, еще влажный от росы, весь сияет от солнца и кажется счастливым, когда около дома пахнет резедой и олеандром, молодежь только что вернулась из церкви и пьет чай в саду, и когда все так мило одеты и веселы, и когда знаешь, что все эти здоровые, сытые, красивые люди весь длинный день ничего не будут делать, то хочется, чтобы вся жизнь была такою. И теперь я думал то же самое и ходил по саду, готовый ходить так без дела и без цели весь день, все лето. Пришла Женя с корзиной; у нее было такое выражение, как будто она знала или предчувствовала, что найдет меня в саду. Мы подбирали грибы и говорили, и когда она спрашивала о чем-нибудь, то заходила вперед, чтобы видеть мое лицо. Разве здоровье не чудо? А сама жизнь? Что не понятно, то и есть чудо. К явлениям, которых я не понимаю, я подхожу бодро и не подчиняюсь им. Я выше их. Человек должен сознавать себя выше львов, тигров, звезд, выше всего в природе, даже выше того, что непонятно и кажется чудесным, иначе он не человек, а мышь, которая всего боится. Женя думала, что я, как художник, знаю очень многое и могу верно угадывать то, чего не знаю. Ей хотелось, чтобы я ввел ее в область вечного и прекрасного, в этот высший свет, в котором, по ее мнению, я был своим человеком, и она говорила со мной о боге, о вечной жизни, о чудесном. И я, не допускавший, что я и мое воображение после смерти погибнем навеки, отвечал: «да, люди бессмертны», «да, нас ожидает вечная жизнь». А она слушала, верила и не требовала доказательств. Когда мы шли к дому, она вдруг остановилась и сказала: — Наша Лида замечательный человек. Не правда ли? Я ее горячо люблю и могла бы каждую минуту пожертвовать для нее жизнью. Но скажите, — Женя дотронулась до моего рукава пальцем, — скажите, почему вы с ней всё спорите? Почему вы раздражены? Женя отрицательно покачала головой, и слезы показались у нее на глазах. В это время Лида только что вернулась откуда-то и, стоя около крыльца с хлыстом в руках, стройная, красивая, освещенная солнцем, приказывала что-то работнику. Торопясь и громко разговаривая, она приняла двух-трех больных, потом с деловым, озабоченным видом ходила по комнатам, отворяя то один шкап, то другой, уходила в мезонин; ее долго искали и звали обедать, и пришла она, когда мы уже съели суп. Все эти мелкие подробности я почему-то помню и люблю, и весь этот день живо помню, хотя не произошло ничего особенного. После обеда Женя читала, лежа в глубоком кресле, а я сидел на нижней ступени террасы. Мы молчали. Всё небо заволокло облаками, и стал накрапывать редкий, мелкий дождь. Было жарко, ветер давно уже стих, и казалось, что этот день никогда не кончится. К нам на террасу вышла Екатерина Павловна, заспанная, с веером. Они обожали друг друга. Когда одна уходила в сад, то другая уже стояла на террасе и, глядя на деревья, окликала: «ау, Женя! И к людям они относились одинаково. Екатерина Павловна также скоро привыкла и привязалась ко мне, и когда я не появлялся два-три дня, присылала узнать, здоров ли я. На мои этюды она смотрела тоже с восхищением, и с такою же болтливостью и так же откровенно, как Мисюсь, рассказывала мне, что случилось, и часто поверяла мне свои домашние тайны. Она благоговела перед своей старшей дочерью. Лида никогда не ласкалась, говорила только о серьезном; она жила своею особенною жизнью и для матери и для сестры была такою же священной, немного загадочной особой, как для матросов адмирал, который всё сидит у себя в каюте. И теперь, пока накрапывал дождь, мы говорили о Лиде. Школа, аптечки, книжки — всё это хорошо, но зачем крайности? Ведь ей уже двадцать четвертый год, пора о себе серьезно подумать. Этак за книжками и аптечками и не увидишь, как жизнь пройдет... Замуж нужно. Женя, бледная от чтения, с помятою прической, приподняла голову и сказала как бы про себя, глядя на мать: — Мамочка, всё зависит от воли божией! И опять погрузилась в чтение. Пришел Белокуров в поддевке и в вышитой сорочке. Мы играли в крокет и lown-tennis, потом, когда потемнело, долго ужинали, и Лида опять говорила о школах и о Балагине, который забрал в свои руки весь уезд. Уходя в этот вечер от Волчаниновых, я уносил впечатление длинного-длинного, праздного дня, с грустным сознанием, что всё кончается на этом свете, как бы ни было длинно. Нас до ворот провожала Женя, и оттого, быть может, что она провела со мной весь день от утра до вечера, я почувствовал, что без нее мне как будто скучно и что вся эта милая семья близка мне; и в первый раз за всё лето мне захотелось писать. Отчего, например, вы до сих пор не влюбились в Лиду или Женю? Это он говорил про свою подругу, Любовь Ивановну, жившую с ним вместе во флигеле. Я каждый день видел, как эта дама, очень полная, пухлая, важная, похожая на откормленную гусыню, гуляла по саду, в русском костюме с бусами, всегда под зонтиком, и прислуга то и дело звала ее то кушать, то чай пить. Года три назад она наняла один из флигелей под дачу, да так и осталась жить у Белокурова, по-видимому, навсегда. Она была старше его лет на десять и управляла им строго, так что, отлучаясь из дому, он должен был спрашивать у нее позволения. Она часто рыдала мужским голосом, и тогда я посылал сказать ей, что если она не перестанет, то я съеду с квартиры; и она переставала. Когда мы пришли домой, Белокуров сел на диван и нахмурился в раздумье, а я стал ходить по зале, испытывая тихое волнение, точно влюбленный. Мне хотелось говорить про Волчаниновых. А Мисюсь? Какая прелесть эта Мисюсь! Белокуров длинно, растягивая «э-э-э-э... Говорил он уверенно и таким тоном, как будто я спорил с ним. Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет. Белокуров принял это на свой счет, обиделся и ушел. III — В Малозёмове гостит князь, тебе кланяется, — говорила Лида матери, вернувшись откуда-то и снимая перчатки. Обещал опять поднять в губернском собрании вопрос о медицинском пункте в Малозёмове, но говорит: мало надежды.

Незнакомая усадьба — контрольный диктант 9 класс

Предмет Русский язык. Спрашивает Егорова Арина. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Два ряда старых, тесно посаженных елей стояли, образуя красивую аллею. Я перелез через изгородь и пошёл по ней, скользя по еловым иглам.

Горел как?

В предложении является обстоятельством. Синтаксический разбор предложения Я легко перелез через изгородь и пошёл по этой аллее. Грамматическая основа: я подлежащее, выражено личным местоимением перелез и пошёл простые глагольные сказуемые, выражены глаголами в изъявительном наклонении. Второстепенные члены предложения: перелез легко — обстоятельство образа действия, выражено наречием; перелез через изгородь — косвенное дополнение, выражено именем существительным с предлогом; пошёл по аллее — обстоятельство места возможно: косвенное дополнение , выражено именем существительным с предлогом; по аллее этой — согласованное определение, выражено местоимением. Я нар.

Однажды возвращаясь домой я нечаянно забрел в незнакомую усадьбу синтаксический разбор предложения Перепишите текст 1, раскрывая скобки, вставляя, где это необходимо, пропущенные буквы и знаки препинания.

Я прошёл мимо дома с террасой, и передо мной неожиданно открылся чудесный вид: широкий пруд с купальней, деревня на том берегу, высокая узкая колокольня. На ней горел крест, отражая заходившее солнце. На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого Голосование за лучший ответ Русский зам. Солнце уже пряталось, запятая между частями ССП и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Два ряда старых, тесно посаженных елей стояли, запятая между однородными определениями и перед деепричастным оборотом образуя красивую аллею. Я перелез через изгородь и пошёл по ней, скользя по еловым иглам обособлен деепричастный оборот - обстоятельство.

Было тихо и темно, запятая между частями ССП и только на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливался радугой в сетях паука. Направо, в фруктовом саду, обособлено уточняющее обстоятельство нехотя, обособлено одиночное деепричастие в роли обстоятельства, находящееся в середине предложения слабым голосом пела иволга, должно быть, обособлено вводное выражение тоже старая. Я прошёл мимо дома с террасой, запятая между частями ССП и передо мной неожиданно открылся чудесный вид: широкий пруд с купальней, деревня на том берегу, высокая узкая колокольня запятые между однородными членами предложения. На ней горел крест, обособляется обстоятельство, выраженное деепричастным оборотом отражая заходившее солнце.

Но появиться в своём собственном обличии он не мог, так как знал, что как только они увидят его, будут смущены и не смогут вести себя также непосредственно. Поэтому на праздник он отправился с одним лишь охранником, переодевшись в обычную одежду. Когда праздник был в самом разгаре, на поляну выбежали две девушки, одна краше другой. Хан настолько увлёкся столь потрясающим зрелищем, что забылся и выбежал с возгласом: "Долгих лет вашей красоте! Девушки же узнав правителя, так были смущены и испуганы, что застыли на том же самом месте, превратившись в белые берёзы.

Скоро кончится лето

Пунктуационные задачи по теме «Союзы» ответ дан • проверенный экспертом. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу.
Однажды,возвращаясь домой,я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. Почему после Нужно сделать синтаксический разбор!! однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу.
Литературные дневники / Проза.ру Цитата из книги«Дом с мезонином» Антона Чехова — «Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу.
Остались вопросы? Однажды (1) возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу.

Контрольная работа по русскому языку (диагностический срез) 9 класс

Здесь тоже запустение и старость. Прошлогодняя листва шелестела под ногами. Направо, в фруктовом саду, нехотя, слабым голосом пела иволга, должно быть, тоже старая. Но вот липы кончились. Я прошёл мимо дома с террасой, и передо мной неожиданно открылся чудесный вид: широкий пруд с купальней, деревня на том берегу, высокая узкая колокольня. На ней горел крест, отражая заходившее солнце.

На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого.

Прошлогодняя листва шелестела под ногами. Направо, в фруктовом саду, нехотя, слабым голосом пела иволга, должно быть, тоже старая.

Но вот липы кончились. Я прошёл мимо дома с террасой, и передо мной неожиданно открылся чудесный вид: широкий пруд с купальней, деревня на том берегу, высокая узкая колокольня. На ней горел крест, отражая заходившее солнце.

На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого. Грамматические задания: 1.

Я прошёл мимо дома с террасой, и передо мной неожиданно открылся чудесный вид: широкий пруд с купальней, деревня на том берегу, высокая узкая колокольня. На ней горел крест, отражая заходившее солнце. На миг на меня повеяло очарованием чего-то родного, очень знакомого. Из текста диктанта выписать по одному словосочетанию на все виды подчинительной связи. Выписать из текста по 3 слова: 1-й вариант: прилагательные, указать разряд 2-й вариант: причастия, указать время 6.

Однажды, возвращаться домой,я нечаянно забрёл в какую-то незнакомуюусадбу. Два ряда старых,очень высоких елей стояли,как две сплошные стены, образовать мрачную,красивую аллею.

Я легко перелеза через изгородь и пошёл по ней, скользить по еловым иглам.

Из текста диктанта выписать по одному словосочетанию на все виды подчинительной связи. Вот текст…

Вот текст: Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. 1. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. ответ дан • проверенный экспертом. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. Прошлогодняя листва возврвшаясь домой в сетях паука() ссинтакс разбор: два ряда старых определение тесно посаженных елей стояли -опред образуя красивую аллею деепр оборот.

НАЙДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОДЛЕЖАЩЕЕ И СКАЗУЕМОЕ! —————— Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл

Тут всегда, даже в тихую погоду, что-то гудело в старых амосовских печах, а во время грозы весь дом дрожал и, казалось, трескался на части, и было немножко страшно, особенно ночью, когда все десять больших окон вдруг освещались молнией. Обреченный судьбой на постоянную праздность, я не делал решительно ничего. По целым часам я смотрел в свои окна на небо, на птиц, на аллеи, читал все, что привозили мне с почты, спал. Иногда я уходил из дому и до позднего вечера бродил где-нибудь. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Два ряда старых, тесно посаженных, очень высоких елей стояли, как две сплошные стены, образуя мрачную, красивую аллею.

Я легко перелез через изгородь и пошел по этой аллее, скользя по еловым иглам, которые тут на вершок покрывали землю. Было тихо, темно, и только высоко на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливал радугой в сетях паука. Сильно, до духоты, пахло хвоей. Потом я повернул на длинную липовую аллею. И тут тоже запустение и старость; прошлогодняя листва печально шелестела под ногами, и в сумерках между деревьями прятались тени.

Серьезная, не улыбаясь, она спрашивала его, почему он не служит в земстве и почему до сих пор не был ни на одном земском собрании. Надо бороться. Молодежь должна составить из себя сильную партию, но вы видите, какая у нас молодежь. Стыдно, Петр Петрович!

Младшая сестра, Женя, пока говорили о земстве, молчала. Она не принимала участия в серьезных разговорах, ее в семье еще не считали взрослой и, как маленькую, называли Мисюсь, потому что в детстве она называла так мисс, свою гувернантку. Все время она смотрела на меня с любопытством и, когда я осматривал в альбоме фотографии, объясняла мне: "Это дядя... Это крестный папа", - и водила пальчиком по портретам и в это время по-детски касалась меня своим плечом, и я близко видел ее слабую, неразвитую грудь, тонкие плечи, косу и худенькое тело, туго стянутое поясом. Мы играли в крокет и lawn-tennis, гуляли по саду, пили чай, потом долго ужинали. После громадной пустой залы с колоннами мне было как-то по себе в этом небольшом уютном доме, в котором не было на стенах олеографий и прислуге говорили вы, и все мне казалось молодым и чистым благодаря присутствию Лиды и Мисюсь, и все дышало порядочностью. За ужином Лида опять говорила с Белокуровым о земстве, о Балагине, о школьных библиотеках. Это была живая, искренняя, убежденная девушка, и слушать ее было интересно, хотя говорила она много и громко - быть может, оттого, что привыкла говорить в школе. Зато мой Петр Петрович, у которого еще со студенчества осталась манера всякий разговор сводить на спор, говорил скучно, вяло и длинно, с явным желанием казаться умным и передовым человеком.

Жестикулируя, он опрокинул рукавом соусник, и на скатерти образовалась большая лужа, но, кроме меня, казалось, никто не заметил этого. Когда мы возвращались домой, было темно и тихо. Отстал я от хороших людей, ах как отстал!

Красавицы 2 — запятая на границе простого предложения в составе сложного 3 — обособление причастного оборота, стоящего после определяемого слова 4 — запятая при повторяющемся союзе 5 — запятая между однородными сказуемыми 6 — однородные обстоятельства, соединенные союзом и 7 — запятая между частями сложноподчиненного предложения, соединенными союзом что 8 — однородные дополнения, соединенные союзом и 9 — запятая между частями сложносочиненного предложения, соединенными союзом но 10 — запятая между частями сложноподчиненного предложения, соединенными союзом что 11 — запятая между частями сложносочиненного предложения, соединенными союзом и Карточка для контроля Иногда бывает, 1 что облака в беспорядке толпятся на горизонте 2 и солнце, 3 прячась за них, красит их 4 и небо во всевозможные цвета: в багровый, оранжевый, золотой, лиловый, грязно-розовый. Зарево охватило треть неба, 5 блестит в церковном кресте 6 и в стеклах господского дома, отсвечивает в реке и лужах, дрожит на деревьях, 7 далеко-далеко на фоне зари летит куда-то ночевать стая диких уток… И подпасок, 8 гонящий коров, 9 и землемер, едущий на бричке через плотину, и гуляющие господа — все глядят на закат и все до одного находят, 10 что он страшно красив, 11 но никто не знает и не скажет, в чем тут красота. Красавицы 1 — запятая между частями сложноподчиненного предложения, соединенными союзом что 2 — запятая между частями сложносочиненного предложения, соединенными союзом и 3 — обособление деепричастного оборота 4 — однородные дополнения, соединенными союзом и 5 — запятая между однородными сказуемыми 6 — однородные обстоятельства, соединенными союзом и 7 — запятая на границе простого предложения в составе сложного 8 — обособление причастного оборота, стоящего после определяемого слова 9 — запятая при повторяющемся союзе 10 — запятая между частями сложноподчиненного предложения, соединенными союзом что 11 — запятая между частями сложносочиненного предложения, соединенными союзом но Карточка 2 Прочитайте фрагмент текста. Однажды 1 возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. Солнце уже спряталось 2 и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. Два ряда старых, тесно посаженных очень высоких елей стояли, как две сплошные стены 3 образуя мрачную, красивую аллею.

Я легко перелез через изгородь 4 и пошел по этой аллее, скользя по еловым иглам 5 которые тут на вершок покрывали землю. Было тихо и темно 6 и только на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет 7 и переливал радугой в сетях паука. Дом с мезонином 1 — запятая между частями сложносочиненного предложения, соединенными союзом и 2 — запятая не нужна — однородные сказуемые, соединенными союзом и 3 — обособление деепричастного оборота 4 — запятая между частями сложносочиненного предложения, соединенными союзом и 5 — запятая не нужна — однородные сказуемые, соединенными союзом и 6 — обособление деепричастного оборота 7 — запятая между частями сложноподчиненного предложения, соединенными союзным словом которые Карточка для контроля Однажды, 1 возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу.

Мы подбирали грибы и говорили, и когда она спрашивала о чем-нибудь, то заходила вперед, чтобы видеть мое лицо. Разве здоровье не чудо? А сама жизнь?

Что не понятно, то и есть чудо. К явлениям, которых я не понимаю, я подхожу бодро и не подчиняюсь им. Я выше их. Человек должен сознавать себя выше львов, тигров, звезд, выше всего в природе, даже выше того, что непонятно и кажется чудесным, иначе он не человек, а мышь, которая всего боится. Женя думала, что я, как художник, знаю очень многое и могу верно угадывать то, чего не знаю. Ей хотелось, чтобы я ввел ее в область вечного и прекрасного, в этот высший свет, в котором, по ее мнению, я был своим человеком, и она говорила со мной о боге, о вечной жизни, о чудесном.

И я, не допускавший, что я и мое воображение после смерти погибнем навеки, отвечал: «да, люди бессмертны», «да, нас ожидает вечная жизнь». А она слушала, верила и не требовала доказательств. Когда мы шли к дому, она вдруг остановилась и сказала: — Наша Лида замечательный человек. Не правда ли? Я ее горячо люблю и могла бы каждую минуту пожертвовать для нее жизнью. Но скажите, — Женя дотронулась до моего рукава пальцем, — скажите, почему вы с ней всё спорите?

Почему вы раздражены? Женя отрицательно покачала головой, и слезы показались у нее на глазах. В это время Лида только что вернулась откуда-то и, стоя около крыльца с хлыстом в руках, стройная, красивая, освещенная солнцем, приказывала что-то работнику. Торопясь и громко разговаривая, она приняла двух-трех больных, потом с деловым, озабоченным видом ходила по комнатам, отворяя то один шкап, то другой, уходила в мезонин; ее долго искали и звали обедать, и пришла она, когда мы уже съели суп. Все эти мелкие подробности я почему-то помню и люблю, и весь этот день живо помню, хотя не произошло ничего особенного. После обеда Женя читала, лежа в глубоком кресле, а я сидел на нижней ступени террасы.

Мы молчали. Всё небо заволокло облаками, и стал накрапывать редкий, мелкий дождь. Было жарко, ветер давно уже стих, и казалось, что этот день никогда не кончится. К нам на террасу вышла Екатерина Павловна, заспанная, с веером. Они обожали друг друга. Когда одна уходила в сад, то другая уже стояла на террасе и, глядя на деревья, окликала: «ау, Женя!

И к людям они относились одинаково. Екатерина Павловна также скоро привыкла и привязалась ко мне, и когда я не появлялся два-три дня, присылала узнать, здоров ли я. На мои этюды она смотрела тоже с восхищением, и с такою же болтливостью и так же откровенно, как Мисюсь, рассказывала мне, что случилось, и часто поверяла мне свои домашние тайны. Она благоговела перед своей старшей дочерью. Лида никогда не ласкалась, говорила только о серьезном; она жила своею особенною жизнью и для матери и для сестры была такою же священной, немного загадочной особой, как для матросов адмирал, который всё сидит у себя в каюте. И теперь, пока накрапывал дождь, мы говорили о Лиде.

Школа, аптечки, книжки — всё это хорошо, но зачем крайности? Ведь ей уже двадцать четвертый год, пора о себе серьезно подумать. Этак за книжками и аптечками и не увидишь, как жизнь пройдет... Замуж нужно. Женя, бледная от чтения, с помятою прической, приподняла голову и сказала как бы про себя, глядя на мать: — Мамочка, всё зависит от воли божией! И опять погрузилась в чтение.

Пришел Белокуров в поддевке и в вышитой сорочке. Мы играли в крокет и lown-tennis, потом, когда потемнело, долго ужинали, и Лида опять говорила о школах и о Балагине, который забрал в свои руки весь уезд. Уходя в этот вечер от Волчаниновых, я уносил впечатление длинного-длинного, праздного дня, с грустным сознанием, что всё кончается на этом свете, как бы ни было длинно. Нас до ворот провожала Женя, и оттого, быть может, что она провела со мной весь день от утра до вечера, я почувствовал, что без нее мне как будто скучно и что вся эта милая семья близка мне; и в первый раз за всё лето мне захотелось писать. Отчего, например, вы до сих пор не влюбились в Лиду или Женю? Это он говорил про свою подругу, Любовь Ивановну, жившую с ним вместе во флигеле.

Я каждый день видел, как эта дама, очень полная, пухлая, важная, похожая на откормленную гусыню, гуляла по саду, в русском костюме с бусами, всегда под зонтиком, и прислуга то и дело звала ее то кушать, то чай пить. Года три назад она наняла один из флигелей под дачу, да так и осталась жить у Белокурова, по-видимому, навсегда. Она была старше его лет на десять и управляла им строго, так что, отлучаясь из дому, он должен был спрашивать у нее позволения. Она часто рыдала мужским голосом, и тогда я посылал сказать ей, что если она не перестанет, то я съеду с квартиры; и она переставала. Когда мы пришли домой, Белокуров сел на диван и нахмурился в раздумье, а я стал ходить по зале, испытывая тихое волнение, точно влюбленный. Мне хотелось говорить про Волчаниновых.

А Мисюсь? Какая прелесть эта Мисюсь! Белокуров длинно, растягивая «э-э-э-э... Говорил он уверенно и таким тоном, как будто я спорил с ним. Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет. Белокуров принял это на свой счет, обиделся и ушел.

III — В Малозёмове гостит князь, тебе кланяется, — говорила Лида матери, вернувшись откуда-то и снимая перчатки. Обещал опять поднять в губернском собрании вопрос о медицинском пункте в Малозёмове, но говорит: мало надежды. Я почувствовал раздражение. По моему мнению, медицинский пункт в Малозёмове вовсе не нужен. Мое раздражение передалось и ей; она посмотрела на меня, прищурив глаза, и спросила: — Что же нужно? Ничего там не нужно.

Она кончила снимать перчатки и развернула газету, которую только что привезли с почты; через минуту она сказала тихо, очевидно, сдерживая себя: — На прошлой неделе умерла от родов Анна, а если бы поблизости был медицинский пункт, то она осталась бы жива. И господа пейзажисты, мне кажется, должны бы иметь какие-нибудь убеждения на этот счет. Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой цепи, а лишь прибавляете новые звенья — вот вам мое убеждение. Она подняла на меня глаза и насмешливо улыбнулась, а я продолжал, стараясь уловить свою главную мысль: — Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потемок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блекнут, рано старятся и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так проходят сотни лет, и миллиарды людей живут хуже животных — только ради куска хлеба, испытывая постоянный страх. Весь ужас их положения в том, что им некогда о душе подумать, некогда вспомнить о своем образе и подобии; голод, холод, животный страх, масса труда, точно снеговые обвалы, загородили им все пути к духовной деятельности, именно к тому самому, что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить. Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но этим не освобождаете их от пут, а, напротив, еще больше порабощаете, так как, внося в их жизнь новые предрассудки, вы увеличиваете число их потребностей, не говоря уже о том, что за мушки и за книжки они должны платить земству и, значит, сильнее гнуть спину.

Скажу вам только одно: нельзя сидеть сложа руки. Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы — правы. Самая высокая и святая задача культурного человека — это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем. Вам не нравится, но ведь на всех не угодишь.

однажды возвращаясь домой я нечаянно забрел в незнакомую усадьбу синтаксический разбор предложения

Проверьте правильность постановки знаков Возвращаясь однажды домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. Tо незнакомую усадьбу (По А. Чехову). наречие Возвращаясь - деепричастие Домой - имя существительное Я - местоимение Нечаянно - наречие Забрёл - глагол В - предлог Какую-то - местоимение Незнакомую - имя прилагательное Усадьбу - имя существительное 2. На - предлог Миг.

Контрольная работа по русскому языку (диагностический срез) 9 класс

Чехов - Дом с мезонином Однажды, возвращаясь домой, (выделяется обстоятельство, выраженное деепричастным оборотом) я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу.
Вкаком из предложений пропущена одна (только одна! - вопрос №28171421 от заушкина 14.05.2023 23:22 Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу 4. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени.
Чехов - Дом с мезонином вернуться к странице.

Вопрос № 744014 - Русский язык

Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в незнакомую усадьбу. Проверьте правильность постановки знаков Возвращаясь однажды домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. вернуться к странице. Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрел в какую-то незнакомую усадьбу. Солнце уже пряталось, и на цветущей ржи растянулись вечерние тени. 9 класс | Смотреть синтаксический разбор диктанта Незнакомая усадьба Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу.

Скоро кончится лето

9 класс | Смотреть синтаксический разбор диктанта Незнакомая усадьба Однажды, возвращаясь домой, я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую усадьбу. К сказуемому относится обстоятельство времени «однажды», выраженное наречием, и «возвращаясь домой», выраженное деепричастным оборотом; обстоятельство образа действия «нечаянно», выраженное наречием; обстоятельство места «в какую-то незнакомую усадьбу». Однажды,возвращаясь домой,я нечаянно забрёл в какую-то незнакомую ряда старых,очень высоких елей стояли,как две сплошные стены,образовав мрачную,красивую аллею.Я легко перелез через изгородь и пошёл по ней,скользя по еловым иглам.

Похожие новости:

Оцените статью
Добавить комментарий